Бой гитары заглушает рёв двигателя. Ветер свистит в открытом окне, озорным ребёнком заглядывает в салон мчащегося авто, треплет волосы. Огонь азарта пылает в глазах водителя, играет на губах счастливая улыбка. Гладкое и упругое, словно кожа мулатки, дорожное покрытие незаметно ложится под протектор шины. Кажется, что машина летит, не касаясь асфальта. Скайлайн послушен малейшему движению руки, легко сжимающей рулевой обод. Изящно входит в повороты серпантина, сбрасывая скорость на виражах; рычит диким зверем, ускоряясь на прямых участках.
Дорога пуста, и водила давит на педаль, радуясь скорости. Уходящий день принёс ошеломительный успех. Победа в соревнованиях, кроме крупной суммы, принесла известность и уважение. Но главное, теперь открыта дорога в профессиональный автоспорт!
Перевал почти пройден. Машина идёт на спуск в долину, где уже жарится на углях ароматное мясо, охлаждаются в кубиках льда запотевшие бутылки шампанского, и с нетерпением ждут победителя друзья.
Очередной поворот позади, бьёт в лицо алый луч заката. Потрясающей красоты вид открывается перед глазами. Чистый горный воздух пьянит. Смех рвётся из самого сердца. Душу переполняет восторг.
Скрытый до времени мягким сиянием заходящего солнца силуэт, лежащего посреди дороги человека, бросается в глаза только сейчас. Ребёнок. Девочка. Смена ситуации столь быстра, что водитель не успевает даже выругаться. Руки лихорадочно крутят баранку, ноги выжимают педали. Пары метров не хватает для того, чтобы борт автомобиля ударился об ограждение. Ниссан вылетает с дороги, скользят по косогору колёса.
Перед глазами мелькает огромный камень. Рвёт барабанные перепонки лязг и скрежет металла. Инерция грудью бросает водителя на скрещенные ремни, выбивает воздух из лёгких. Машина переворачивается, идёт кувырком дальше по склону. Смявшаяся от очередного удара крыша бьёт в голову, гасит сознание так недолго радовавшегося победе гонщика.
Он очнулся от холода. Пульсирующая боль вцепилась в виски, заставила скривить от муки лицо. Водитель поднял тяжёлые веки, прошёлся взглядом по салону, утопающему в сумерках. Автомобиль окружал густой туман. Граница видимости заканчивалась в нескольких метрах, обрезанная серой пеленой. Отстегнув ремни, пострадавший выбрался из машины. Скайлайн стоял на асфальте, недавнюю аварию выдавали лишь слегка помятое крыло и крыша. Как он оказался вновь на дороге? Память чётко хранила момент, когда Ниссан вылетел с трассы. Скатился на нижний виток серпантина? Но на том участке таких просто не было. И почему столь незначительны повреждения?
Не понимая, что происходит, водила осмотрел дорогу. Старый асфальт покрывала густая сеть мелких трещин. Разметка отсутствовала. Ничуть не похоже на новенькое покрытие, по которому он мчался до аварии. Возможно, какая-то заброшенная дорога, идущая параллельно основной?
Головная боль не унималась. Он уселся на водительское сиденье. Рука машинально потянулась к замку зажигания, пальцы повернули ключ. Звук вращающегося стартера резанул слух, но двигатель не завёлся. Глянув на приборную панель, парень какое-то время пытался осмыслить происходящее. Стрелка указателя уровня топлива была на нуле. Пробил бак во время скоростного спуска?
Достав мобильник, водитель посмотрел на экран. Часы показывали полночь. Получается, в отключке он валялся несколько часов. Связь отсутствовала. Чертыхнувшись, включил фонарик. Не слишком яркий свет выхватил клок асфальта под днищем. Ни лужи, ни запаха. Открыл крышку бака, посветил внутрь. Уровня не видно. А ведь залил полный бак сразу после соревнований. Слили, пока был без сознания? Бред.
Странное тревожное чувство металось по краю сознания, но раскалывающая голову боль мешала ухватить мысль. Проверил масло, антифриз и даже уровень электролита в аккумуляторе. Всё в норме. Куда же делся бензин? Запах! Мысль, наконец, оформилась. Из бензобака не чувствовался запах. Как он мог выветриться пусть даже из пробитого бака за столь короткое время? Выключив фонарик, вновь глянул на дисплей. Часы всё также показывали четвёрку нулей. Чертовщина!
— Простите, пожалуйста, — тихий девичий голос заставил вздрогнуть. — Вы… тоже потерялись?
Девочка. Стоит на самой границе видимости. Лет двенадцать. Помятая и испачканная одежда, длинные волосы давно не чёсаны. Напряжённая поза кричит о том, что малышка готова сорваться с места и убежать в туман при малейшей опасности. Широко распахнутые глаза заплаканы, смотрят с испугом.
В голову лезут многочисленные страшилки о странных детях на ночной безлюдной дороге, которые больше не кажутся забавной выдумкой. Горло охватывают липкие пальцы страха, но водитель берёт себя в руки. Сглатывает тугой ком.
— Привет. Ты откуда такая? — спрашивает осторожно, стараясь не испугать.
— Я… не могу выбраться, — девочка беспокойно оглядывается. Заметно, как она нервничает. Хрупкое тело трясёт то ли от страха, то ли от холода.
— Да и я вот застрял, — водила горестно кивает на помятую машину. — Попал в аварию и теперь без колёс. Машина не заводится.
— Авария… — часть напряжения уходит из голоса малышки. — Я тоже попала в аварию. Но… теперь не могу выйти к людям, — зубы девочки стучат друг о дружку, выбивая дробь.
— Я здесь уже очень долго, но вокруг всё время темно и туман. Не могу уйти с дороги, она не отпускает! Помогите мне, пожалуйста! Увезите отсюда! — из испуганных глаз начинают катиться слёзы.
Пересилив страх, парень делает шаг вперёд.
— Слушай, ты замёрзла. Есть хочешь? Пойдём в машину, у меня пара бутербродов завалялась и горячий чай в термосе. Поешь, согреешься. Заодно расскажешь всё поподробнее.
Девочка вновь испуганно оборачивается, всматривается куда-то в туман.
— Оставаться на месте опасно! Нужно уезжать, — голос понижается до громкого шёпота.
— Я же сказал, машина не заводится, — пожимает плечами водитель. Чуть помявшись, решает признаться: — Бензина нет. Сам не понимаю, куда делся.
Протягивает руку замершей в нерешительности девочке.
— Пойдём, присядем. В ногах правды нет. Чего ты так боишься?
— Он… охотится за мной, — она еле шепчет.
— Кто? — чернота расширенных зрачков немного пугает.
— Вы… только не смейтесь, ладно?
— Не буду. Что-то совсем не до смеха.
Откинувшись на сиденье, он с лёгкой улыбкой наблюдал за девочкой, откусывающей огромные куски бутерброда. Проглатывала, почти не жуя. Малышку по-прежнему трясло — не помогала ни накинутая на плечи плотная куртка, что одолжил ей, ни горячий чай, который судорожно глотала, обжигаясь.
— Пить хочешь? — водитель протянул бутылку воды.
Девочка быстро закивала. Схватив двумя руками, надолго припала к горлышку.
— Меня Алексей зовут, — представился, когда та закончила с бутербродами.
— Лера, — маленькая ладошка вытерла губы. Девчонка обернулась, сквозь заднее стекло вглядываясь в туман.
— Рассказывай, хватит дёргаться. Никто тебя не обидит, — водитель ободряюще улыбнулся.
Прикусив губу, Лера нервно поёрзала на сиденье.
— Я… — чуть помявшись, продолжила, — Я ехала в санаторий. Не знаю, что произошло, но автобус вылетел с дороги. Мы куда-то падали, всё крутилось перед глазами… Люди сильно кричали, а потом… потом я ударилась. Больше ничего не помню. Когда пришла в себя, было темно и… туман.
Лера очнулась от холода. Она лежала на обочине, всё тело ныло от ушибов, сильно болела голова. Оглядевшись, девочка крикнула, взывая о помощи. Туманная пелена, скрывающая окрестности, искажала звуки. Собственный голос пугал, но она не переставала кричать. Никто не откликался.
Через некоторое время послышался звук двигателя. Обрадовавшись, выбежала на дорогу, замахала руками. Глухо рыча, из тумана выполз автобус. Тот самый, что вёз её в санаторий. Фары не горели, лобовое стекло покрывала густая сеть трещин. Автобус остановился рядом. Зашипев, открылась пассажирская дверь. Салон заполняла тьма, сквозь которую невозможно было разглядеть, что происходит внутри.
Леру охватил иррациональный ужас. Развернувшись, бросилась прочь с дороги. Хлестнули по лицу голые, без единого листа, ветки кустов. Девочка бежала, огибая мёртвые деревья, камни. Широко распахнулся в беззвучном крике рот. Никогда ещё ей не было так страшно.
Кусты и деревья остались позади. В подошвы ударил асфальт. Лера вновь оказалась на дороге. Тяжело дыша, огляделась. Ничего, только скрывающее всё вокруг серое марево. Всхлипнув, медленно пошла вдоль дороги. Кричать теперь она опасалась. Осторожно двигалась вперёд в надежде наткнуться на людей.
Вскоре за спиной вновь послышался рокот двигателя. Лера судорожно обернулась, застыла на месте. Губы шептали слова отчаянной молитвы, обращённой в сторону приближающегося звука. Мольба не была услышана. Из тумана вновь показался автобус.
Короткий вскрик вырвался из груди. Девчонка побежала, что есть сил, но из тумана снова показался потрескавшийся асфальт. Лера пыталась менять направление, идти вдоль, но каждый раз серая змея преграждала путь, извивалась словно живая. И каждый раз, стоило задержаться, из тумана раздавался звук двигателя.
Вконец выбившись из сил, девочка удалилась в заросли настолько, насколько смогла. В отчаянии упала на землю. До сих пор сдерживаемые рыдания вырвались из груди. Лера плакала безнадёжно, отчаянно, шестым чувством ощущая, что никто здесь её не найдёт и никто не поможет.
Силы оставили измученного ребёнка, и малышка уснула. Короткий сон не принёс желанного отдыха, был наполнен неясными и тревожными снами. Проснулась словно от удара током. Подскочив, упёрлась ладошкой в асфальт. Она вновь была на дороге. Рядом стоял автобус. Из открытой двери тянулась к девочке тьма.
Крик не смог вырваться из перехваченного ужасом горла. Вскочив на ноги, Лера бросилась бежать. Спотыкалась и падала — ослабевшие ноги не могли больше нормально поддерживать тело. Вставала, собравшись с силами, и вновь неслась сквозь туман. Подошвы в очередной раз затопали по асфальту. Ноги подогнулись, и девочка упала. Не в силах подняться, свернулась клубком. Плакала посреди дороги, ожидая страшной участи.
Внезапный визг тормозов вывел Леру из ступора. Появившиеся из ниоткуда силы заставили двигаться. Девочка бежала, стараясь удалиться как можно дальше от дороги. Отдышавшись среди засохших кустов, осторожно двинулась вперед. Перед глазами уже привычно возникла дорога, но на этот раз на ней кто-то был. Едва дыша, Лера медленно приблизилась. На трассе стоял автомобиль, крышка капота была поднята. Рядом с машиной, озадаченно глядя на экран телефона, сидел на корточках молодой мужчина. Собрав всю свою храбрость, малышка заговорила.
Писк медицинского оборудования давит на психику, не позволяет впасть в забытье. Уставшая женщина покрасневшими глазами вглядывается в бледное лицо девочки, подключённой к аппарату жизнеобеспечения. Периодически отрывая взгляд, следит за неизменно тревожными показателями. Дочь уже долгое время не выходит из комы. Жизнь висит на тонкой ниточке, готовой оборваться и унести любимое дитя.
Ужасная авария, в которой погибли почти все, кто ехал в том злополучном автобусе, едва не разорвала сердце матери. Спасти удалось только одну. Ту, что находилась сейчас на грани жизни и смерти.
Слеза срывается со щеки, тонет в белоснежной простыне. Дрожащие губы в сотый раз проговаривают имя:
— Лера…
— Так значит, это тебя я увидел на дороге… — Алексей печально улыбнулся.
Лера с ужасом посмотрела на парня.
— Выходит… это я виновата… — губы Леры задрожали.
— Не дури, ни в чём ты не виновата, — Алексей перебил девочку. Ободряюще сжал хрупкое плечо.
— Не сама же ты ту аварию подстроила. Давай лучше подумаем, как нам выбраться отсюда. Неплохо бы ещё понять, где мы очутились, — автогонщик задумался.
— Есть у меня мысль на это счёт, но… — он тряхнул головой, — дурацкая. Говоришь, дорога не отпускает? Пойдём-ка проверим. Хочу лично убедиться. Может, автобус твой подвезёт.
Лера вздрогнула.
— Успокойся, шучу, — парень подмигнул.
Они шли по дороге довольно продолжительное время. Тишина действовала на нервы. Туман глушил даже звуки шагов.
— Лер, сколько времени проходило до появления автобуса, когда ты выходила на дорогу?
— По-разному, — девочка поёжилась. — Иногда он появлялся сразу, а иногда приходилось ждать.
Чуть помолчав, еле слышно добавила:
— Мне страшно…
Протянув руку, Алексей провёл ей по голове, слегка взъерошив волосы.
— Не бойся, разберёмся мы с твоим транспортом, — парень бодрился, но и ему было не по себе.
Приближающийся шум двигателя оборвал разговор. Алексей обернулся и увидел, как выныривает из серой хмари покорёженный пазик.
Лера с ужасом смотрела на автобус. Он ничуть не изменился. Помятый, с потрескавшимися стёклами, продолжал охоту за живыми.
— Бежим, — шёпот девочки тонет в тумане.
Алексей не отвечает. Подняв глаза, Лера с ужасом видит, как замер заворожённый мужчина. Только что сверкавшие жаждой жизни глаза потухли, немигающе смотрят на приближающийся транспорт. Автобус подъезжает всё ближе. В отчаянии крича, Лера что есть сил толкает Алексея, но тот не обращает внимания.
Шуршат по асфальту шины останавливающегося монстра. Входная дверь замирает напротив парня с девочкой. Шипит, открываясь. Глухо стукают складывающиеся створки. Алексей делает шаг вперёд. Нога поднимается, чтобы ступить во тьму салона. Крик срывается в громкий плач. Детские зубки впиваются в грубую мужскую ладонь.
Алексей пришёл в себя от резкой боли. Увидев прямо перед собой клубящуюся тьму, прянул назад, едва удержавшись на ногах. Встряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Что за…
Обрывая фразу, из салона выползает клубок чёрного тумана. Формируется в щупальце, которое выстреливает в мужчину. Кольца жидкой тьмы обвиваются вокруг правого предплечья, обжигают холодом кожу. Алексей вскрикивает, пытается вырвать руку из смертельной хватки, но щупальце не отпускает. Тянет внутрь упирающуюся жертву.
Что-то кричит Лера, он не слышит. Упершись ногой в стенку автобуса, сопротивляется монстру. В глазах темнеет от боли. Краем глаза видит, как девочка бросается на выручку.
— Стой!
Поздно. Детские ладошки хватают пульсирующий отросток тьмы. Щупальце ослабляет хватку. Алексей не верит глазам, но плеть тумана тает под тонкими пальчиками. Рывок, и истончившийся жгут не выдерживает. Оторванная часть распадается грязными клочьями, что тут же растворяются в пространстве.
Потеряв равновесие, парень падает назад. Болью вспыхивает отбитый об асфальт локоть. Вскочив, хватает Леру за руку, тащит прочь с дороги. Что есть мочи бегут сквозь туман. Хлещут по лицу голые ветви.
— Признавайся, что ты не человек, Лерка, — Лёха притормозил, осмотрел неповреждённые ладошки девочки, сравнил с отметинами, которые оставила туманная тварь на его руке. Обмороженная кожа сильно болела, но он старался не обращать внимания.
— Ангел, может, или, наоборот, дорожный призрак какой-нибудь, — озорная улыбка тронула губы. — Заманиваешь лихачей, нарушающих скоростной режим, а потом скармливаешь груде коптящего металлолома.
— Алексей, я обычный человек! Я правда попала в аварию, — Лера начала оправдываться, но уловив весёлые искорки в глубине глаз, улыбнулась. Напряжение, натянувшее нервы после встречи с автобусом-призраком, спало. Некоторое время шли в молчании.
— Как же ты додумалась-то?! Броситься голыми руками на монстра!
— Просто… боюсь остаться здесь одна. Я больше не выдержу.
Алексей понимающе кивнул.
Из тумана показался силуэт спортивного авто. Машина стояла в том же положении, в каком её оставили заблудившиеся.
— Слава богу, — гонщик облегченно выдохнул. — Я уж опасался, что мой зверь тоже оживёт и начнёт охоту за нами.
Потянувшись за аптечкой, мельком удивился бензиновой зажигалке, по-видимому, оставленной кем-то из знакомых. Ширкнуло колёсико, на фитиле возник язычок пламени. Хмыкнув, парень убрал находку в карман. Открыв аптечку, обработал повреждённые участки кожи. Откинулся на сиденье, размышляя.
— Лер, а ведь этот туманный охотник не что иное, как ПАЗ. Обычный пазик, — парень задумчиво посмотрел на девочку, — понимаешь?
Девочка мотнула головой.
— Он же должен на чём-то передвигаться, — Алексей прикусил губу в задумчивости.
— Скорей всего, он обходится не совсем святым духом, но… — парень положил руку на руль, глаза сосредоточенно всматривались в туман за лобовым стеклом, — если сойти с ума окончательно и предположить, что для движения ему требуется топливо, то… — Алексей внимательно посмотрел на девочку.
— Лерка, у меня родилась ошеломительно идиотская идея. Очень не хочется её осуществлять, но выбор-то всё равно невелик. Сколько мы ещё продержимся, бегая, как ёжики в тумане?
— Алексей… я не совсем понимаю…
— Допустим, что я прав. Тогда остаётся молиться, что этот ПАЗ не дизельной модификации… Ты когда-нибудь воровала бензин, Лер?
Глядя на то, как расширяются от ужаса зрачки девочки, водитель не смог сдержать улыбки.
Правая рука держит новенькую пластиковую канистру, которую так и не удосужился ещё ни разу наполнить. В левой зажат перочинный нож. Кончик лезвия направлен в бедро. Если боль отрезвляет, то он будет готов проткнуть себе кожу в надежде, что способ сработает против наваждения призрака. Лера рядом, прижалась к правому боку. Тонкие пальчики перебирают резиновый шланг. Малышку вновь трясёт. Дрожь передаётся Алексею, но он старается держать себя в руках. Ребята стоят на обочине, чуть поодаль того места, где находится Ниссан.
Рык двигателя как всегда застаёт врасплох, заставляет вздрогнуть. Появляется из тумана знакомый силуэт. Учащается от напряжённого ожидания дыхание, проступает по телу холодный пот. Бешено бьётся сердце.
Не дожидаясь, когда взгляд закроет пелена, а тело перестанет слушаться, гонщик с силой вонзает нож в ногу. Лезвие рассекает кожу, на сантиметр погружаясь в плоть. Шипит сквозь зубы водитель. Боль помогает. Сознание ясное, однако, сколько продержится, Алексей боится предполагать. Автобус начинает притормаживать. Вот он уже совсем близко.
— Пора!
В ступни ударяет асфальт. Ватные ноги с трудом преодолевают сопротивление спрессованного воздуха. Алексей рвётся к противоположной пассажирским дверям стороне. Подбежав к месту, где расположен бак, срывает крышку. В ноздри бьёт такой знакомый запах бензина. «Неужели?!». Сталь ещё раз вонзается в ногу, после чего гонщик передает нож Лере, забирая шланг.
— Если пойду внутрь, коли!
Девочка судорожно кивает. Кончик шланга входит в отверстие бензобака. Что-то с силой бьёт в водительскую дверь автобуса, но та покорёжена, не открывается. Вздрагивают испуганные авантюристы. Всплывает мысль, что если там всё же бензин, то никак не лучше 92-го. Не комильфо лить эту субстанцию в спортивный автомобиль. Вытряхнув из головы мыслишку, парень присасывается к шлангу, с силой втягивая в себя содержимое.
«Давно надо было купить ручной насос», — проносится в голове, и поток мерзкой жидкости заполняет щёки. Часть попадает в лёгкие. Заходится в кашле водитель. Стараясь справиться с рвущим грудь приступом, направляет второй конец шланга в канистру. Журчит, разбиваясь о стенки ёмкости, тугая струйка.
Нечто вновь бьёт в дверь. Затем удар следует в окно, которое находится прямо над головами похитителей топлива. Расходится по стеклу сеть трещин.
— Лера, беги! Дальше сам! — Девочка испугана, но отрицательно мотает головой. Побелевшие пальцы сжимают рукоять ножа. Глаза словно блюдца.
«Некогда спорить! Быстрее, быстрее!». В канистре уже две трети. Ещё чуть-чуть. Из-под днища вытекает лужа чёрного тумана.
— Бежим! — краем глаза видит, как бегом удаляется Лера. Не дожидаясь, когда появятся щупальца, Алексей хватает канистру и шланг, бросается прочь. В несколько шагов догнав девочку, протягивает руку, чтобы схватить плечо, но малышка падает. Вылетает из раскрывшейся ладони нож. Пробежав по инерции, водитель останавливается, разворачивается к Лере. Видит, как вытянувшиеся щупальца держат детские ноги, тянут обратно. Бьёт по ушам истошный крик.
Лера отбивается, отростки отдергиваются от рук девочки. Видно, что схватить ребёнка монстру не так-то просто. Однако, щупалец слишком много, и они постепенно подтаскивают Леру к, наконец открывшейся, водительской двери.
Выругавшись, Алексей бросается на выручку. Выплескивает таким трудом добытое топливо на плети ожившего тумана. Жидкость проходит сквозь отростки, не причиняя вреда. Часть щупалец обращаются против человека, хватают за ноги, шею. Болью обжигает кожу. Заорав во всю силу лёгких, Алексей поджигает фитиль зажигалки, в отчаянии бросает серебристую коробочку в лужу пролитого бензина.
Огонь взвивается вверх на добрую пару метров. Опалённые языками пламени, туманные щупальца вспыхивают как паутина. Опадают, растворяются, отпуская живых. Не позволяя себе тратить время на удивление, Алексей хватает Леру в охапку, цепляет почти опустевшую канистру и бежит подальше от проклятой дороги.
Автомобиль с немым укором смотрит мёртвыми фарами. Тишина растягивает напряжённые нервы. Напоминанием о провале белеет в сером мареве пластиковая канистра, на дне которой остались жалкие капли бензина — не хватит даже на то, чтобы завести. Рядом всё громче всхлипывает Лера. Щупальца не оставили никаких следов на теле девочки, в отличие от пульсирующих болью отметин на коже Алексея, однако нервы малышки на пределе. Ещё немного, и она сорвётся в безудержную истерику.
Не в силах больше слушать переходящий в тихий вой плачь, Алексей берёт канистру. Достав воронку, переливает остатки странно выглядящего топлива в бак. Просто, чтобы сделать хоть что-нибудь, не стоять на месте.
Бросив опустевшую ёмкость в багажник, рывком притягивает к себе плачущую девочку. Коротко обняв, усаживает на пассажирское сиденье. Обойдя машину, обессилено падает рядом, лбом упёршись в скрещенные на руле руки. Зажмуривается в отчаянии. Мыслей о том, как быть дальше, нет. Ни он, ни Лера не выдержат ещё один подобный рейд за топливом.
Открыв глаза, в прострации смотрит на приборную панель. Некое движение привлекает расфокусированный взгляд. По мере понимания того, что видят, всё шире распахиваются глаза. Стрелка указателя топлива ползёт вверх, останавливается лишь тогда, когда прибор показывает полный бак. Затаив дыхание, Алексей поворачивает ключ зажигания. Скайлайн ревёт двигателем, дрожит корпусом, словно застоявшийся без движения хищник. Никогда он не заводился так легко.
— Лерка. Что ж мы за дрянь в бак залили? — севшим внезапно голосом водила обращается к притихшей девочке.
В зеркале заднего вида показывается автобус-призрак. На лице гонщика появляется ухмылка. Рука ложится на рычаг переключения скоростей, ноги жмут на педали.
— Попробуй-ка теперь догнать, гроб на колёсах.
Ксенон фар режет серую занавесь. Дорога послушно ложится под колёса, не пытаясь хитрить и увиливать. Похоже, старая змея не способна удержать тех, кто не пытается уйти в сторону, мчится с дикой скоростью, рассекая туман.
Сплошная пелена распадается на отдельные клочья. Чем дальше едет Скайлайн, теме чище становится пространство, редеют и истончаются туманные плети. Вот впереди показывается линия горизонта, бьёт в глаза алый луч заката. Сердце замирает от восторга. Рядом, ликуя, кричит Лера. Звонко хлопают детские ладошки.
— Лёш, мы вырвались! Вырвались! — счастливый смех звенит в салоне автомобиля.
Внезапный скрежет обрывает веселье. Словно живая, начинает сминаться крыша. Выгибаясь, деформируется капот. Кашляет, подавившись, двигатель. У Алексея резко темнеет в глазах. Стекает по виску струйка крови. Прежде чем вдавить педаль тормоза, водитель успевает заметить, как стремительно движется к нулю стрелка, указывающая уровень топлива.
Мгновение назад казавшийся таким могучим, железный зверь останавливается. Руки Алексея дрожат. Пытаясь удержать плывущее сознание, парень поворачивается к девочке.
— Лер, кажется, я понял! Понял, почему та тварь не смогла управлять твоим разумом. И почему на твоей коже не оставляли следов щупальца, — водитель закрывает глаза, словно в задумчивости. На самом деле, старается скрыть выступающие слёзы.
— Ты жива, Лерка! Выжила, и сейчас, скорей всего, находишься без сознания где-то в больнице. А я… похоже, я так и не пережил ту аварию. И поэтому дорога меня не отпустит. Попытаюсь двинуться дальше, и… чёрт знает, что случится, но выбраться мне не дадут. Смотри, что стало с машиной! — Воздух наполняет лёгкие. Глубокий вдох успокаивает, проясняет гудящую голову.
— Лера, пока я в состоянии сжимать баранку, в обиду тебя не дам. Беги сейчас, пока ещё есть топливо! Туда, в закат. Уверен, у тебя получится.
Из расширенных глаз девочки бегут слёзы.
— Алексей, но… — детская рука тянется к водителю.
Автогонщик перехватывает хрупкую ладонь. Чуть сжимает, прощаясь.
— Времени мало, Лер. Когда окажешься там, передай… передай… — парень проглатывает застрявший в горле ком, шепчет послание. — Обещаешь?
— Да… — еле сдерживаемые рыдания рвут грудь девочки.
— И не вздумай винить себя!
Дорога, очистившаяся от тумана, хорошо просматривается в обе стороны. Из клубящейся позади стены тумана выныривает осточертевший преследователь.
— Давай, выметайся! — Алексей морщится. По щеке катится прозрачная капля.
Отбежав от автомобиля, Лера оборачивается.
— Я найду тебя! — разносится над дорогой звонкий голос.
Взмахивает рукой в прощании автогонщик.
— Прощай, Лерка, — шепчут губы. Глаза с застывшей мукой смотрят, как растворяется в алом зареве хрупкий силуэт.
Но, мгновения прощания позади. Теперь надо сделать так, чтобы призрак не догнал девочку. Рычаг легко толкает в ладонь, пружинят под подошвами педали. Сгребая пыль, шуршат по асфальту шины. Авто разворачивается на месте. Ревёт раненый, но не желающий сдаваться зверь. На губах водилы появляется зловещая улыбка. Нога топит газ в пол. Стремительно разгоняясь, Скайлайн несётся навстречу покорёженному автобусу.
Частота и тональность издающей ритмичный писк медицинской аппаратуры изменилась. Встрепенулась, уснувшая было на кресле, женщина. Девочка, опутанная трубками и проводами, пошевелилась. Дрогнули ресницы. Глубокий вдох наполнил лёгкие. Чуть погодя, малышка открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.
Мать бросилась к дочери. Осторожно взяв детскую ладошку, горячо поцеловала, прижала к щеке. Из глаз матери текли слёзы счастья.
— Уже вторая авария за эту неделю! — сотрудник МЧС покачал головой. — Нужно навтыкать дорожникам. Пусть поставят здесь нормальное ограждение.
Группа спасателей пыталась извлечь тело из покорёженного и обгоревшего автомобиля.
— Бензобак повредило при ударе. Топливо возгорелось, вероятно, от искры.
— Не иначе. Будет теперь работы экспертам. Как думаешь, с какой скоростью он нёсся? Машину словно под пресс пустили.
— Лихач дорожный. Нашёл, где гонки устраивать… пусть земля ему будет пухом.
Алексей сидел на придорожном камне, в задумчивости наблюдая за тающими под закатными лучами останками автобуса-призрака. Из раскуроченного остова вытекали дрожащие чёрные клубы, медленно растворялись в пространстве. Металлический каркас стремительно ржавел, рассыпался в труху под лёгким ветром, что дул здесь, на границе тумана.
Скайлайн стоял рядом. Покорёженный, но не размазанный по асфальту намного превосходящим по массе автобусом, как следовало бы ожидать. Более того, повреждения затягивались на глазах. Выправлялись вмятины на корпусе, зарастали трещины на лобовом стекле. Сам Алексей чувствовал себя намного лучше, чем при расставании с Лерой.
Может, так действует туман, редкие плети которого стелились над покрытым трещинами асфальтом? Или это последствия использования «адского топлива», что слили с пазика-монстра? Да он ведь и сам наглотался этой гадости. Рот до сих пор жжёт. Как вообще возможно всё произошедшее? Может, это предсмертный бред? И Лера… тоже бред? От абсурдности происходящего шла кругом голова. Рой вопросов, угнездившихся в голове, не давал покоя. И главный из них: что делать теперь?
Вздохнув, Алексей посмотрел на застывший закат. Повернулся к серому пологу. Если ответы и существуют, то надо искать их там, в тумане. Водитель поднялся. Хрустнули под ногами мелкие камушки, в изобилии усеивающие обочину. Подойдя к автомобилю, парень погладил чуть тёплый металл.
— Ну что, друг? Похоже, наши приключения не закончились. Готов прокатиться с ветерком ещё раз?
Ему показалось, или Ниссан подмигнул фарами?
— Сходить с ума, так по-крупному! Да, дружище? — Алексей рассмеялся.
Ноги привычно нащупали педали, руки чуть сжали обод руля. Автомобиль взревел двигателем и помчался навстречу туманному занавесу. В неизвестность.