Я был еще мал, а родители молоды. Память моя не из лучших, но кажется, что эта история началась недавно - для меня так оно и есть. Для отца все началось намного раньше.
Еще в детстве, когда он играл с игрушками, отец полюбил автомобильную технику. Что-то разбирал-собирал, крутил гайки да возился с шестеренками. Студентом, учась на строительном факультете, он задумал построить что-то своё. Но не только в строительстве отец реализовал свой потенциал – однажды он решил построить машину. Все нужное - просто, все сложное - не нужно, - главный тезис, который он озвучил. Очень простая с виду, но эффективная концепция рождалась и развивалась в голове инженера. Вечерами я часто наблюдал, как одни чертежи на простой тетрадной бумаге сменяются другими, на полях возникают заметки, техническая литература обрастает закладками. Тогда, еще будучи младшеклассником, я мало что смыслил в технике, но, думаю, именно в ту пору зарождался мой искренний интерес к машинам. Различные автомобильные журналы покупались мной каждый месяц и занимали не меньше пространства, чем школьные учебники.
Шло время, тетрадные наброски приняли форму инженерных чертежей на белой бумаге и к 2001-му году у отца уже был патент на изобретение "Шасси полноприводного транспортного средства". Помню, как в тот день меня взяла гордость за отца! Еще бы, он изобретатель, он создал то, чего еще не было! И это стало началом. Были предприняты попытки сотрудничать с автопроизводственными предприятиями, но за реализацию в силу разных обстоятельств никто не брался. Проходили годы, казалось, что идея воссоздания чертежей в металле потихоньку гаснет и, возможно, уже более не реализуется. Потребность в ресурсах – будь то время, средства, навыки и физические силы, – было не удовлетворить. Но многое в жизни меняется. Я стал взрослым, отец сменил образ жизни, вид деятельности, и мысли стали материализовываться.
Было понятно, что комплектующие, которые соответствовали бы необходимым размерам, геометрии, прочностным характеристикам взять неоткуда. Их просто не существует. Чтобы создать прототип, использовалась агрегатная база существующих машин, различные строительные материалы, а то, чему не было замены, заказывалось у токарей. Примерно четыре года назад в гараже начал расти пространственный каркас из трубы диаметром 59 мм. Обшит он был обычным железным листом, поэтому о дизайне, который был нарисован мной еще в юности, не шло и речи, ибо не по нашим способностям и не по нашим возможностям. Когда я впервые увидел смонтированную подвеску, веры в её работу у меня было не особо много, но отец никогда не сомневался.
Из гаража в первый раз выехали зимой. Не своим ходом, на тросе, просто не терпелось. Ни двигателя, ни трансмиссии не было, надо было проверить, как работает то, что есть. И она работала! Это должна была быть машина не для скоростей, не для асфальта. Машина должна была стать максимально простой и максимально эффективной в условиях разбитых дорог и пересеченной местности и она должна была... плавать. Буквально. И уже тогда, без собственной движущей силы, она показала, как может глотать ямы. Не передавала на кузов, пустой и еще металлически-звонкий, даже барабанную дробь от замерзших тракторных следов. Это была первая победа! Потом были авторазборы, бесчисленные примерки, сотни часов резки и сварки. И споры, споры о том, как лучше, что лучше. Борьба понятий «лучше» и «дешевле». Машина встала на ход. Я хорошо помню эту долгожданную поездку, отец наверняка видел ее во сне. Солнце уже начинало греть, мы были легко одеты. Бесснежная улица напротив дома - длинная прямая, усеянная лежачими полицейскими через каждые метров сто. Сложно передать, что мы чувствовали, разогнавшись и проходя их на полном ходу, тихо, чуть покачиваясь. По правде говоря, к горлу поступал ком, было трудно глотать. Это были радость и гордость за отца, возможно, стыд за сомнения, которые меня не покидали. Я даже признаюсь себе в слезах, которые не текли вниз по щекам, как это бывает, а ползли по вискам назад, сдуваемые встречным воздушным потоком. Я посмотрел на отца. Он сидел не в кресле, а на деревянной скамейке, крутил тогда еще тяжелый руль без усилителя, дергал неудобный рычаг коробки передач, пытался вжиться в далеко не совершенную эргономику. Он боролся с этой машиной, вслушивался в её работу, пытался почувствовать, проконтролировать всё, что с ней происходит. Пытался её приручить. Ведь это совершенно особый, искусственно созданный вид, исчисляемый одной единицей. Это как если бы Виктор Франкенштейн пошел на пробежку со своим созданием – что выкинет это существо, совпадут ли ожидания и реальность? В глазах отца тоже блестели слезы. Нет, возможно, виной тому были вовсе не сантименты, а отсутствие лобового стекла и бьющий в лицо воздух, но мне хочется думать иначе. Спросите меня, когда я видел отца самым счастливым, – и я назову вам этот день.
Потом был первый заплыв, новые испытания, неудачи и работа над ошибками, самые разные эмоции и неоднозначные чувства. Но никогда не было равнодушия. Даже незнакомые люди, видя машину впервые, обязательно заговаривают о ней, смотрят вслед. Конкретно эта машина никогда не выйдет на общественные дороги. Ей не разрешено это законодательно, претит идеологически, да и надо быть последним мизантропом, чтобы выпустить её в люди. Как и любая другая вещь подобного рода, одних она испугает, других рассмешит, а кто-то проникнется её сутью и подумает о ней столь же тепло, как мы. Как бы то ни было, отец по сей день занимается ею в свободное от основных дел время. Медленно, по крупицам, она становится живее. И кто знает, может однажды множество факторов сложатся так, что на свет появится именно тот бескомпромиссный образец, исполненный в точности как было задумано много лет назад. А эта машина так и останется первенцем, который подарил новые навыки и много опыта своим родителям.