Я помню этот день в деталях. Как папа с утра весь приободрённый, взволнованный куда-то собирался. Надел одну рубашку, нет, не то, снял... надел вторую... Это годится. Мама вокруг суетилась, подавая ему как раз те самые рубашки, брюки, носки...
-Ты ничего не забыл? – Спрашивала она между делом.
- Да нееет...
-Ты положил?
-Ага!
-Посчитал?
-Все в порядке...
-Не передумают?
-Не должны...
Папа прошелся по карманам, проверил все ли на месте: документы, деньги - все в порядке.
Позавтракав на ходу, даже не присев за стол, папа выскочил на улицу. Спешно сел в машину, за рулем которого сидел его друг. И они умчались, оставив после себя вихрь взъерошенной пыли.
Это была осень, на удивление сухая. Дождя не было несколько дней. Дороги сухие, деревья почти голые... А дни все равно осенние: тяжелые серые тучи будто давили сверху... И даже утром было пасмурно по- вечернему.
Папы не было весь день. Мы с мамой занимались домашним хозяйством, то и дело по очереди выбегая со двора, чтобы посмотреть, не едет ли в дали какая-нибудь машина, не возвращается ли папа. Его не было долго. Когда ждешь, время, как назло идет медленным шагом, будто издеваясь над ожидающимися. Солнце почти село, и стало совсем грустно... Мы перестали выбегать на улицу. Лишь изредка выключали звук телевизора, прислушиваясь к различным звукам за окном...
И тут мы слышим, будто ко двору кто-то подъехал. Резко затормозил, посигналил. Папа приехал. Мы оделись на скорую руку и выбежали с мамой во двор. Во дворе стояла красная, блестящая «Копейка». Папа вокруг нее бегал, протирая тряпочкой фары, стекла по бокам, зеркала... и с гордостью рассказывая.
- Ну, глядите... И номер-то как по заказу. Специально для тебя... Счастлииивый... – Говорил папа маме.
Мама прошлась вокруг машины, оценивающе оглядывая ее. А папа продолжал протирать и приговаривать...
- Ну, все, купили наконец-то.
Мама подошла к папе.
-Ну-ка дыхни!
- Да, я чуть-чуть, обмыли с друзьями!
Мы посидели внутри – спереди, сзади, осмотрели машину снаружи, открыли багажник, посмотрели под капот - будто что-то понимая, с мамой задавали вопросы, а папа с удовольствием на них отвечал. Мы внимательно слушали папин рассказ о покупке, о том, какие особенности у машины, сколько лошадиных сил... Тогда мне казалось она такой красивой, большой, наверное, потому что она была нашей. Первой. А свое всегда все самое лучшее.
Папа весь вечер то и дело выходил на улицу, прохаживался вокруг машины, наклонялся, заглядывал под низ, пинал колеса, протирал, разглядывал капот на наличие сколов. Такого воодушевленного я его еще не видела.
Это была первая машина в нашей семье. Мама с папой очень долго копили на нее. Сначала все деньги прогорели, когда в стране был дефолт. Второй раз, накопив, они не стали ждать, чтобы не повторить ошибок. И решились на покупку автомобиля. Машина в деревне была необходима. Мне нужно было ездить учиться за 15 км от дома, а автобусы до нашей местности ходили редко, и мне часто приходилось добираться до школы, то пешком, то останавливая попутную машину, то приходилось просить соседей. А тут свой транспорт. Никого не надо просить.
Папа возил меня на дополнительные уроки по английскому языку. Мы часто опаздывали на них, потому что осенью, когда была слякоть, мы застревали на наших непроходимых дорогах. Мы толкали нашу «копейку», выбирались из грязи и снова ехали до новых преград... но выбираясь из них, папа всегда приговаривал...
- Не бойся, это же Жигули, везде пройдет...
В такие моменты мама всегда вспоминала случай, как ее папа вез в роддом рожать. И точно так же они застряли в непролазной грязи, и точно так же они толкали машину. Прошло 18 лет с тех пор, как я родилась, а на дорогах ничего не изменилось.
На Копейке мы ездили полгода. И через полгода умер папа.
Долгое время Копейка стояла во дворе. Иногда к ней подходила мама, заглядывая внутрь, но, не решаясь сесть. Иногда я садилась в нее и вспоминала, как мы с папой ездили на уроки. Моя сестра училась на ней ездить и впервые эту машину познакомила с сотрудниками ГАИ. У сестры не было ни прав, ни документов с собой, и ее остановили ГАИшники. Ее отпустили, так как она умела всегда выбираться из неловких ситуаций.
А еще через полгода мы продали ее. Нашу красную, первую и со счастливым номером...