И это не просто дорога – это стратегический путь, ниточка жизни для пяти арктических районов Якутии, кровеносная система северного завоза. Проект, который республика считает приоритетным. Но цифры на бумаге – одно. Реальность – совсем другое. Обещанные 843 километра от Хандыги до Батагая – это не просто расстояние. Навигатор рисует 13 с лишним часов пути, но это, мягко говоря, оптимистично. Здесь время течет иначе, подчиняясь рельефу, погоде и состоянию того, что под колесами.
Сразу за поворотом «Колыма» кажется немецким автобаном. «Яна» встречает реальностью: гравийка – узкая, часто однополосная. Разъезд со встречным КАМАЗом или обгон УРАЛа – уже событие, требующее акробатики и взаимопонимания. Дорога петляет, повторяя изгибы рек и склонов. 216 километров до Тополиного, сквозь сердце гор.
Дорога живет своей жизнью, напрямую зависящей от капризов погоды и дыхания вечной мерзлоты, что залегает здесь на глубину от 100 до 500 метров. Летнее оттаивание верхнего слоя – это просадки, бугры, деформации полотна. Езда превращается в вибромассаж разной степени интенсивности.
А мосты… Это отдельная песня, чаще всего – скрипучая и тревожная. Старые, деревянные, потемневшие от времени. Наследие эпохи ГУЛАГа и советских пятилеток. Зимой рядом с ними часто накатывают съезды прямо на лед рек – так берегут ветхие конструкции от тяжелых фур, идущих на север.
Но прогресс идет, хоть и медленно. Вот относительно недавно, в июне 2023-го, досрочно сдали красавец-мост через реку Менкюле – 326 метров основного пролета, почти 900 метров с подходами – стоимостью больше миллиарда рублей. Старый, аварийный с 2015 года, с трудом выдерживал даже легкие грузовики, парализуя снабжение Тополиного. Строят и другие мосты – через Уулаах, Горбатый, Куранах, Медный. Но деревянных «стариков» еще хватает.
Дорога карабкается через перевалы Верхоянского хребта – Малый и Большой Ольчан. Сам хребет – это 1200 километров каменного «дракона» шириной до 250 км с пиками под 2400 метров. Сложен он древними породами – алевролитами, песчаниками, сланцами, известняками. Здесь проходит великий водораздел – реки текут в бассейны Лены, Алдана, Яны и Индигирки. Красота вокруг – дикая, суровая, захватывающая дух!
Лиственничное редколесье сменяется кустарниковым поясом, потом – горной тундрой и почти голыми скалами с лишайниками. Летом воздух пьянит ароматами тайги, зимой обжигает морозом, который легко переваливает за -50°C. Но красота эта обманчива. Повороты слепые, ограждений часто нет. Лавины – обычное дело. В 2021 и в 2025 сходили серьезные. В апреле 2025-го на 22-м километре сошло 300 метров снежной массы. Дорогу перекрывает надолго. Верхоянский дорожный участок, отвечающий за более чем 1300 км дорог в этом районе, работает на износ. Инфраструктура? Практически ноль.
Заправки, кафе, СТО – только в редких поселках. Мобильная связь пропадает почти сразу за Хандыгой. Спасает только спутниковый телефон. Ехать сюда без подготовки – безумие. Запас топлива, запчасти, инструмент, еда, теплая одежда – обязательны. Здесь ты один на один с дорогой и природой. И лучше с природой не шутить.
Почему здесь вообще появилась дорога? Ответ прост: ресурсы. Недра Верхоянья богаты оловом, золотом, серебром. Знаменитое олово горы Кестёр, серебро месторождения «Прогноз» – все это требовало путей вывоза. И для освоения этих богатств в 1930-40-е годы была создана система – Дальстрой, государство в государстве под управлением НКВД.
Именно Дальстрою, его Янскому управлению исправительно-трудовых лагерей (ЯнЛаг), организованному в сентябре 1949 года со штаб-квартирой в поселке Эсэ-Хайя, и было поручено строить эту дорогу. Рабочей силой стали заключенные. Тысячи людей. Их руками, кайлами, лопатами и тачками в лютый мороз и в сезон летнего гнуса прокладывали эту трассу. Строили 64-километровый участок от Батагая до рудников на горе Кестёр. Валили лес. Обслуживали речное пароходство. Говорят о 22 лагпунктах только в Верхоянском районе, о строительстве дороги в рекордные 23 месяца… Документальных подтверждений этим деталям часто нет. Сам ЯнЛаг был закрыт 30 декабря 1956 года после смерти Сталина и последовавших амнистий.
По дороге встречаем руины одного из лагпунктов ЯнЛага. Покосившиеся столбы с клочьями колючей проволоки. Остовы бараков, оплывшие фундаменты. Ржавые решетки на окнах, какие-то бочки, банки из-под консервов, другой лагерный мусор, проглядывающий сквозь мох и траву.
Снова подъем. Дорога змеится вверх, к Ольчанскому перевалу. Примерно 1100-1200 метров над уровнем моря. Когда выезжаешь на вершину, кажется, что попал на крышу мира. Горы вокруг, сколько хватает глаз. Долины, расчерченные серебряными нитями рек. Внизу – лиственничная тайга, здесь, наверху – уже горная тундра. На перевале – смотровая площадка, беседка. И символы этого места.
Скульптура оленей – знак оленеводческой общины «Томпо». И дерево Сэргэ, священное для якутов и эвенов, все увешанное разноцветными ленточками – салаама. Это место силы. Путники останавливаются здесь «побурханить» – задобрить духов местности. Оставляют монетки, сигареты, конфеты, брызгают водкой или кумысом. Просят удачи в пути. Глядя на дорогу впереди, понимаешь – просьба актуальная.
Но перевал – это не только красота и духи. Это и опасность. Отвесные склоны без ограждений. А зимой – свирепые ветра, снежные заносы, гололед и реальная угроза лавин.
Спуск с перевала, еще один отрезок пути – и вот оно, село Тополиное. Раскинулось на высоте около 400 метров. Конечная точка круглогодичной дороги. Дальше на север, на Эсэ-Хайя и Батагай (541 км и еще 13 км соответственно) – только по зимнику, когда реки и болота скованы льдом. Или вертолетом из маленького местного аэропорта, который больше похож на вертолетную площадку.
Село по северным меркам немаленькое – около 930 жителей. Из них более трех четвертей – эвены, коренной народ этих мест. Их самоназвания – «эвен» (местный), «орочел» (оленный человек). Предки эвенов пришли сюда из Забайкалья еще в первом тысячелетии, теснимые другими народами. Их общая численность в России – чуть больше 22 тысяч, но язык сохранили лишь около 7 тысяч. Здесь, в Тополином, эвенкийский язык живет.
В селе когда-то гремел совхоз «Томпонский». Есть музей, где можно увидеть традиционную одежду, утварь оленеводов, чучела местных животных. Работает школа-интернат, куда привозят детей из кочевых бригад. Есть даже гостиница и кафе, где можно попробовать местные деликатесы. Строятся новые дома по программе переселения. Есть электричество от дизельной станции и горячая вода.
Но жизнь здесь – постоянная борьба. Транспортная изоляция – главная проблема. Дорога – единственная артерия, и когда она «встает» из-за погоды, село оказывается отрезанным. Снабжение идет с перебоями, цены на все привозное – космические. Интернет – медленный и дорогой, через спутник. Люди здесь удивительные. Открытые, гостеприимные, но сдержанные. Они сохраняют свою культуру, язык, традиции, несмотря на все трудности. Живут в гармонии с суровой природой, которая для них – родной дом.
Из Тополиного мой путь лежал дальше, на север. Но теперь уже не по дороге, а по зимнику. Это временная трасса, которую прокладывают каждую зиму по замерзшим рекам (Дюганде, Долинья) и болотам, иногда прорубая просеки в тайге. Об этом расскажу в следующей статье.
Партнерский материал
Для комментирования вам необходимо авторизоваться